Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Лучше жить стоя, чем умереть на коленях.

Татьяна

Она была хороша. Для меня, двадцати двух летнего крайне стеснительного студента-практиканта, она была нестерпимо хороша. Загнанное внутрь либидо грозило разорвать меня на части, стоило ей лишь взглянуть на меня.

[Spoiler (click to open)]Ей было около сорока. Ниже меня ростом на пол головы, а я отнюдь не гигант, худая, с плоским животом и с первым размером груди. С выжженными горным солнцем по-мальчишески короткими соломенными волосами, с торчащими во все стороны вихрами, и с такими же белесыми ресницами. Серо-голубые эмалевые глаза. Крупные веснушки – следы солнечных ожогов на лбу, скулах и вздёрнутом носу. Плотно прижатые к голове маленькие уши с микроскопическими капельками жёлтого металла в мочках. Узкие плечи, тонкие, но в тоже время сильные, руки. Всегда сведённые вместе лопатки и выдвинутые вперёд ключицы. Мечтательно-сладкая улыбка на безмятежном лице, когда она сидела в палатке-столовой, где мы чаёвничали по вечерам, и слушала наш дурацкий трёп. Она в эти мгновения была рядом, но сама с собой. Сеточка мельчайших морщин вокруг глаз, как на глиняной японской чашке (материной драгоценности), которые можно было заметить, лишь приблизив лицо вплотную — осенний виноград, бархатисто-сухой и прохладно-сладкий. Стройность и лёгкие припухлости в нужных местах. А попа! Боже мой! Форменные геологические штаны, с накладными карманами, её так обтягивали! У окружающих Татьяну мужчин, её зад вызывал мучительный и неконтролируемый стон. Эти полушария, как раз по размеру моих ладоней, мерещились мне ночами в тестостероновом бреду. Полагаю, не я единственный представлял её зад перед мысленным взором, передёргивая затвор.

Она была геодезистом, приданым нашему геологическому отряду. А я был придан ей в качестве носильщика теодолита, треноги, коновода и готового на всё раба. Муж у неё  был глубоким инвалидом-колясочником и на время полевого сезона, когда она отсутствовала дома, жил со своими родителями. Их дочь, ещё младшая школьница, тоже была у них.

В этот год, кажется 1987-й (или 86-й?), я на лето подрядился рабочим в геологический отряд, производящий изыскания в районе Казармана — золотого рудника, находящегося практически прямо по центру Киргизии, среди гор. Такую подработку нам в институте засчитывали, как производственную практику. Это допускалось, и даже приветствовалось. Рос я без отца, работала одна мать, и я постоянно искал дополнительный приработок. По паре коробок тушёнки и сгущёнки по окончании сезона, плюс деньги, хоть и не великие, на кое-какую одежонку для меня, были существенным подспорьем в нашем семейном хозяйстве.

Впервые я её увидел, когда мы приехали на экспедиционную базу в Орловку грузиться палатками, спальными мешками, консервами и прочим на нашей отрядной шишиге. Татьяна была уже там, сверяла по описи наше имущество. И вот оно, случилось! Не то, чтобы я до этого момента никогда не влюблялся — я был довольно романтичным молодым человеком и в те времена мизогинией ещё не страдал. Сжимая по ночам в объятиях подушку, я всегда представлял себе на её месте какую-нибудь девочку, девушку, женщину. Но сейчас… Может быть я повзрослел? А может быть Татьяна, в самом деле, была иной?

Кладовщик, матёрый узбек, изнывал. Татьяна выполоскала ему все мозги, пересчитывая каждый ржавый колышек к каждой драной палатке и указывая каждую дыру в далеко не первой свежести спальных мешках в соответствующих актах. Наконец, уже за полдень, все подписи и печати проставлены, всё посчитано и погружено в машину и мы отправились в неблизкий путь. Ориентировочно на место мы должны были прибыть через сутки. Фрунзе, Рыбачье, Нарын, Казарман, и далее серпантинами до базового лагеря.

Я помидорно краснел, когда подавал ей руку, помогая спрыгнуть с кузова машины во время остановок.  Мы ели котлеты, сделанными неизвестно из чего, со слипшимися макаронами в придорожных столовых. Пили компот из гранёных стаканов, в которых плавали коричневые урючные ягоды. Курили болгарские сигареты, сидя на столовском достархане, под которым журчала вода арыка. Я молча стеснялся, а она не настаивала на поддержании разговора.

Дорога была ужасной. Только моя молодость, и то, что я не слишком разбирался в комфортности путешествий, помогли мне с ней справиться. Я просто не знал, что может быть иначе и не обратил на это внимания. К концу нашего беспримерного путешествия мы все были вымотаны до предела. Умопомрачительно-красивые Тянь-Шанские ебеня нас уже не вдохновляли. Скорее! Скорее! Скорее же!

Под самый конец пути, когда машина едва пробиралась по уступу, выдранному в склоне бульдозером, мы ехали, прицепившись к тенту снаружи, чтобы успеть спрыгнуть, если машина сковырнётся вниз.


*****

Ночами бывало прохладно, сказывалась близость ледника. Шельма сидела, вплотную придвинув морду к моему лицу, и пристально глядя на меня. Я притворялся спящим. Мне нравилось дразнить её, это была наша ежевечерняя игра. Она постоянно лезла в воду и в грязь, не пропуская ни одного ручья или лужи. Хозяин псины, начальник отряда Сашка Беккер, гнал её, грязную и мокрую, из своей палатки и та приходила ночевать ко мне. Я мерно посапывал, лёжа в спальнике и укрывшись сверху ватником. Шельма, вихляясь всем телом, начала тоненько попискивать. Ну, проснись же! Мне холодно! Я тоже хочу под телогрейку! Ну, пожалуйста!

Я открыл глаза и кивнул ей. Собака восторженно взвизгнула и нырнула ко мне под бок. Через несколько минут она согрелась, перестала дрожать, и захрапела храпом уставшего за день человека.


*****

Ты спала в соседней палатке. Так близко.  И так далеко. Я провожу ладонью по твоей руке. Ты спишь.

*****

Утром я ловил и седлал лошадей. Мерина Жорика для Татьяны и Белку для себя. Белка, вздорная и брыкливая кобылка, постоянно пыталась цапнуть меня, когда я затягивал на ней подпругу, но сразу успокаивалась по завершении этой процедуры и в дальнейшем проблем не создавала. Лошади были, как это называется у настоящих лошадников, гнедыми. Нам же, студентам практикантам, они казались просто грязно-бурыми.

К девяти утра лагерь пустел. Геологи попарно со своими рабочими отправлялись в маршруты. Канавщики отбывали к своим канавам. Мы же вдвоём ехали к месту, где закончили работу в предыдущий день. Лошади чапали по каменистой тропинке, издавая задницами смешные пришепётывающие звуки. Шельма некоторое время сопровождала нас, но вскоре отвлеклась на в изобилии водившихся в этих краях сурков, отстала.

Мы с Татьяной разбивали на местности геодезический полигон для металлометрической съёмки. Эдакую прямоугольную сетку с ячеей пятьдесят на сто метров, в узлах которой я, направляемый своей начальницей, вбивал пронумерованные пикетажные колышки и повязывал их цветными тряпочками, чтобы отборщики проб могли легко обнаружить пикеты и набрать из-под каждого несколько горстей грунта для его химического анализа.
Татьяна ехала впереди, а я неотрывно смотрел на её узкую спину.


*****

Каждую ночь перед сном, я видел, как кладу свою ладонь поверх твоей. Мы смотрим в глаза друг другу, ты погладишь меня по щеке. Завтра я обязательно так сделаю.

*****

Прошло три недели. Геодезические работы закончились. Завтра Татьяна должна была вернуться в город. Это был последний её день у нас.

Я с Рафиком, таким же студентом-практикантом, только на курс младше меня, сеяли металлометрические пробы, разделяя фракции в стопках металлических сит. Работа нудная и пыльная. Мы сидели голые по пояс потные и грязные. Мухи настойчиво намеревались на нас присесть.

Вдруг зоркий татарин бросил сита и устремился к осёдланным лошадям, остывавшим у коновязи. Я поспешил за ним. Рафаэль заметил одинокого барана в зарослях шиповника на противоположном склоне ущелья, метрах в трёхстах от лагеря. Поймать бегающего в кустах барана практически невозможно, но хвала Создателю, за этим тянулась верёвка длинной с десяток метров. Если бы не это, не видать нам свежего жаркого вечером.  Беглец (баран, очевидно, сбежал от местных жителей) был оперативно зарезан и разделан на удобные для хранения и приготовления куски. Улики в виде шкуры и головы были похоронены под валуном среднего размера. А куски мяса поди опознай.

Канавщики так же устроили себе выходной — стирка, баня. Ну и главная причина — изготовление самогона по методу Арнольда-Киари — с помощью мантушницы.

Способ этот был предложен германо-итальянским дуэтом химиков-органиков 168 лет назад: в нижнюю кастрюлю мантушницы наливается исходное сырьё (брага к моменту описываемых событий уже дошла до нужной кондиции в двадцатилитровой алюминиевой канистре).  Сверху ставится трубообразная надстройка, на самую нижнюю платформу для мант помещается пустая чашка для сбора самогона. Сверху, вместо крышки, устанавливается большая чашка с холодной водой. Вся конструкция ставится на очаг – переносную газовую  плитку. И… начинается сбор эликсира. Брага весело кипит внизу, пары спирта и сивушных масел поднимаются вверх, конденсируются на дне верхней чашки с водой и капают в нижнюю чашку, наполняя её. Приплясывающий от нетерпения надсмотрщик за процессом периодически сливает накопившуюся мутноватую жидкость из нижней чашки в банку из-под венгерского зелёного горошка.

Канавщики – особый сорт геологических рабочих. Как правило, это были бичи, подрабатывающие летом копкой канав в изыскательских отрядах. Канавы закладывались в интересных с точки зрения геологии местах. Жили они отдельно, в бичарне – десятиместной палатке, стоявшей на отшибе. Были грязными и вонючими. Они часто менялись – проштрафившихся и лентяев увольняли и нанимали новых. Но был среди них выбивающийся из общего ряда. Мужчина лет под 40. Его звали Андрей (как-то так, не помню уже точно, но пусть будет). Работал он в городе на заводе Ленина мастером. Весь год копил отгулы, которые потом приплюсовывал к летнему отпуску. И в этот продолжительный отпуск нанимался канавщиком. Семья у него, кажется, отсутствовала. Сложением как греческий бог – с такими кубиками на животе. Был кудряв и светловолос с кудрявой же бородкой. Геологическое начальство охотно его нанимало – он отлично работал, и закрывали ему рублей по 300-400 в месяц. Что было очень и очень не плохо по тем временам. Он был романтиком гор – пел у костра под гитару вечерами и всякое такое.

*****

Баранья печёнка, почки, сердце и куски мяса, пересыпанные резаным луком и морковью (повар был иудейских кровей и морковку в неимоверных количествах клал практически во все блюда, которые готовил), весело шкворчали в большом казане. Хлеб, тазик с помидорно-огуречным салатом и полная банка самогона стояли на столе в столовской палатке. Несколько литров неиспользованной браги так же ждали своего часа. Всё было готово к Татьяниным проводам. Ну, или к попойке, как кому нравится называть сие времяпровождение.

Я, наконец, решусь.
*****

Веселье в самом разгаре. Выпили, закусили, выпили ещё. Ты как всегда молчала и улыбалась. Узкая чёрная бархотка с камеей  – лобастый девичий профиль медового цвета – плотно охватывала твою шею. Наши глаза встречаются.

*****

То ли самогон оказался слишком крепким, то ли сказалась изматывающая усталость всех предыдущих дней, то ли высокогорье, то ли всё это сразу, но сознание я потерял после двух полустаканов. Очнулся я на топчане в своей палатке, поверх спальника. Сзади лежал Андрей и шарил рукой у меня между ног. Я едва осознавал происходящее, сил отбиваться от его манипуляций не было. Оргазм был бледным и смазанным. Андрей сразу же встал и вылез из палатки.

На утро ничего не напоминало о произошедшем. Лишь стягивающие волосы пересохшие потёки спермы на бедре.
Машина с тобой уже ушла в город.

Боже, как же мне было плохо.
*****

Последний раз я увидел её в сентябре. Мы с сокурсниками ехали на пятом троллейбусе из факультетского корпуса в главный. Она сидела на одном из первых сидений у окна. Я поздоровался. Татьяна скользнула отсутствующим взглядом по моему лицу и отвернулась к окну. Мы вместе проехали четыре остановки, потом она вышла. Я никогда раньше не видел её в платье и в туфлях, её накрашенных темно-вишнёвой помадой губ.

*****

Ты видела. Ты ждала.

Рецепт супа по холостяцки.

Наша жена, мать, а так же владелица собаки, кота и улитки покинула нас. Слава Богу не насовсем.
Улетела к тёплому морю на конгресс похуистов главврачей.
Еда, что она оставила на неделю, была съедена за три дня.
Население нашей квартиры перешло в режим выживания. Каждый питается, как может.
Дочь поедает корнфлейки с молоком, запивая эту бурду какао.
Сын разводит дошираки горячей водой из-под крана (кипятить воду в чайнике - для слабаков) и жрёт их.
Улитка ест морковные очистки, кот свой сухой корм, а собака всё, что сможет украсть.
Я же варю себе суп из семи круп (его, кроме меня и собаки никто не ест).

Состав:[Spoiler (click to open)]

  1. половина средней картофелины,

  2. половина средней луковицы,

  3. половина средней морковки,

  4. три две копчёные сосиски (одну украла собака),

  5. помидор,

  6. зубок чеснока,

  7. столовая ложка растительного масла (рафинированного, дезодорированного, подсолнечного),

  8. вкусная соль, 4 перца, перец-огонёк,

  9. двадцать оливок,

  10. куринное яйцо.

Ингредиенты.


Пиготовление:

Налить в кастрюлю полтора литра воды, довести до кипения, бросить туда оливки, добавить картофель,  (порезаный кубиками примерно 1 на 1 см).
Мелко пошинковать морковь и лук и зажарить их на растительном масле.
Мелко порезать сосиски (те, что удалось отобрать у Дуськи), добавить их в кастрюлю.
Варить, пока картошка не сварится до полуготовности (минут десять).
Обварить помидор (чтобы легко было очистить от кожицы), очистить, вырезать деревянную серединку, порезать и бросить в кастрюлю.
Добавить зажарку, ароматную соль по вкусу, 4 перца по вкусу, перец-огонёк - 3 стручка. Раздавить и бросить в кастрюлю зубок чеснока.
Варить ещё 10 минут.
Для нажористости разбить яйцо, вылить его в кастрюлю и взболтать, чтобы оно не сварилось комком.

Получится вот такой супчик:


Налить суп в тарелку и добавить туда ложку сметаны.
Перед употреблением выпить рюмку морозной водки - 75 грамм.

Две тарелки съесть сразу.
Третью спустя пару часов, предварительно ещё махнув водочки.

Скушно, девушки. (игры Дьявола)

Жучка сидела в кресле и громко чавкая, вылизывала промежность. Повелитель мух, Вельзевул (или как там его ещё?), Дьявол спал, уткнувшись лицом в подушку. На наволочке образовалось мокрое пятно от проистекающей из его рта слюны. На табло электронных часов помаргивали зелёные цифры: 06-42.

[Spoiler (click to open)]

Хлюпанье собачьего языка, постепенно проникая в сознание нашего героя, наконец,  прервало сон. Господи… нужно же встать и выгулять её иначе она нагадит посреди комнаты… Повелитель мух сел, свесив ноги с кровати. Кровь, постепенно разгоняясь по телу, начала прогонять сонное отупение. Собака прекратила своё упоительное занятие, запрыгнула на кровать и ткнулась мокрым носом прямо в лицо хозяину.

— Жуча, ну отвали… идём уже… идём, — преодолевая сонную слабость, Дьявол натянул на себя спортивные штаны и засмоктаную футболку. Собака, повизгивая и цокая когтями по полу, нетерпеливо заскакала вокруг него. В прихожей, перед самым выходом, он глянул в зеркало — опухшее ото сна лицо, мешки под закисшими глазами, волосы с одной стороны торчат вверх. «Бл@ть! Я похож на чёрта!» — подумалось ему.

На улице он отпустил собаку с поводка, сел на лавочку и закурил сигарету. Жучка бегала от дерева к дереву, читала собачьи объявления и обновляла свои старые записи.  Дьявол сидел и курил, наблюдая за дворником-таджиком, который гремя пустыми пивными банками, выгребал мусор из-под соседней лавки. Начался 2 746 283-й день его жизни.

Дома он насыпал в миску собачьих сухарей и поставил её на пол. Положил в бокал с надписью «Я начальник, ты дурак» половину чайной ложки растворимого кофе (от полной у него начиналось сердцебиение), добавил кипятку и плеснул туда молока. Затем наш герой открыл ноутбук, подождал пока тот загрузится и зашёл на патриотический форум, где в одну из тем закинул фотографию президента в окружении его дружков-миллиардеров, сопроводив её ехидной подписью для затравки злобной дискуссии.

Допив кофе и выудив ногтём козу из правой ноздри, Дьявол на отдельной вкладке открыл браузерную игру The Settlers, в которую залипал уже восьмой год подряд. Впереди его ждала вечность.