Лучше жить стоя, чем умереть на коленях.

Татьяна

Она была хороша. Для меня, двадцати двух летнего крайне стеснительного студента-практиканта, она была нестерпимо хороша. Загнанное внутрь либидо грозило разорвать меня на части, стоило ей лишь взглянуть на меня.

[Spoiler (click to open)]Ей было около сорока. Ниже меня ростом на пол головы, а я отнюдь не гигант, худая, с плоским животом и с первым размером груди. С выжженными горным солнцем по-мальчишески короткими соломенными волосами, с торчащими во все стороны вихрами, и с такими же белесыми ресницами. Серо-голубые эмалевые глаза. Крупные веснушки – следы солнечных ожогов на лбу, скулах и вздёрнутом носу. Плотно прижатые к голове маленькие уши с микроскопическими капельками жёлтого металла в мочках. Узкие плечи, тонкие, но в тоже время сильные, руки. Всегда сведённые вместе лопатки и выдвинутые вперёд ключицы. Мечтательно-сладкая улыбка на безмятежном лице, когда она сидела в палатке-столовой, где мы чаёвничали по вечерам, и слушала наш дурацкий трёп. Она в эти мгновения была рядом, но сама с собой. Сеточка мельчайших морщин вокруг глаз, как на глиняной японской чашке (материной драгоценности), которые можно было заметить, лишь приблизив лицо вплотную — осенний виноград, бархатисто-сухой и прохладно-сладкий. Стройность и лёгкие припухлости в нужных местах. А попа! Боже мой! Форменные геологические штаны, с накладными карманами, её так обтягивали! У окружающих Татьяну мужчин, её зад вызывал мучительный и неконтролируемый стон. Эти полушария, как раз по размеру моих ладоней, мерещились мне ночами в тестостероновом бреду. Полагаю, не я единственный представлял её зад перед мысленным взором, передёргивая затвор.

Она была геодезистом, приданым нашему геологическому отряду. А я был придан ей в качестве носильщика теодолита, треноги, коновода и готового на всё раба. Муж у неё  был глубоким инвалидом-колясочником и на время полевого сезона, когда она отсутствовала дома, жил со своими родителями. Их дочь, ещё младшая школьница, тоже была у них.

В этот год, кажется 1987-й (или 86-й?), я на лето подрядился рабочим в геологический отряд, производящий изыскания в районе Казармана — золотого рудника, находящегося практически прямо по центру Киргизии, среди гор. Такую подработку нам в институте засчитывали, как производственную практику. Это допускалось, и даже приветствовалось. Рос я без отца, работала одна мать, и я постоянно искал дополнительный приработок. По паре коробок тушёнки и сгущёнки по окончании сезона, плюс деньги, хоть и не великие, на кое-какую одежонку для меня, были существенным подспорьем в нашем семейном хозяйстве.

Впервые я её увидел, когда мы приехали на экспедиционную базу в Орловку грузиться палатками, спальными мешками, консервами и прочим на нашей отрядной шишиге. Татьяна была уже там, сверяла по описи наше имущество. И вот оно, случилось! Не то, чтобы я до этого момента никогда не влюблялся — я был довольно романтичным молодым человеком и в те времена мизогинией ещё не страдал. Сжимая по ночам в объятиях подушку, я всегда представлял себе на её месте какую-нибудь девочку, девушку, женщину. Но сейчас… Может быть я повзрослел? А может быть Татьяна, в самом деле, была иной?

Кладовщик, матёрый узбек, изнывал. Татьяна выполоскала ему все мозги, пересчитывая каждый ржавый колышек к каждой драной палатке и указывая каждую дыру в далеко не первой свежести спальных мешках в соответствующих актах. Наконец, уже за полдень, все подписи и печати проставлены, всё посчитано и погружено в машину и мы отправились в неблизкий путь. Ориентировочно на место мы должны были прибыть через сутки. Фрунзе, Рыбачье, Нарын, Казарман, и далее серпантинами до базового лагеря.

Я помидорно краснел, когда подавал ей руку, помогая спрыгнуть с кузова машины во время остановок.  Мы ели котлеты, сделанными неизвестно из чего, со слипшимися макаронами в придорожных столовых. Пили компот из гранёных стаканов, в которых плавали коричневые урючные ягоды. Курили болгарские сигареты, сидя на столовском достархане, под которым журчала вода арыка. Я молча стеснялся, а она не настаивала на поддержании разговора.

Дорога была ужасной. Только моя молодость, и то, что я не слишком разбирался в комфортности путешествий, помогли мне с ней справиться. Я просто не знал, что может быть иначе и не обратил на это внимания. К концу нашего беспримерного путешествия мы все были вымотаны до предела. Умопомрачительно-красивые Тянь-Шанские ебеня нас уже не вдохновляли. Скорее! Скорее! Скорее же!

Под самый конец пути, когда машина едва пробиралась по уступу, выдранному в склоне бульдозером, мы ехали, прицепившись к тенту снаружи, чтобы успеть спрыгнуть, если машина сковырнётся вниз.


*****

Ночами бывало прохладно, сказывалась близость ледника. Шельма сидела, вплотную придвинув морду к моему лицу, и пристально глядя на меня. Я притворялся спящим. Мне нравилось дразнить её, это была наша ежевечерняя игра. Она постоянно лезла в воду и в грязь, не пропуская ни одного ручья или лужи. Хозяин псины, начальник отряда Сашка Беккер, гнал её, грязную и мокрую, из своей палатки и та приходила ночевать ко мне. Я мерно посапывал, лёжа в спальнике и укрывшись сверху ватником. Шельма, вихляясь всем телом, начала тоненько попискивать. Ну, проснись же! Мне холодно! Я тоже хочу под телогрейку! Ну, пожалуйста!

Я открыл глаза и кивнул ей. Собака восторженно взвизгнула и нырнула ко мне под бок. Через несколько минут она согрелась, перестала дрожать, и захрапела храпом уставшего за день человека.


*****

Ты спала в соседней палатке. Так близко.  И так далеко. Я провожу ладонью по твоей руке. Ты спишь.

*****

Утром я ловил и седлал лошадей. Мерина Жорика для Татьяны и Белку для себя. Белка, вздорная и брыкливая кобылка, постоянно пыталась цапнуть меня, когда я затягивал на ней подпругу, но сразу успокаивалась по завершении этой процедуры и в дальнейшем проблем не создавала. Лошади были, как это называется у настоящих лошадников, гнедыми. Нам же, студентам практикантам, они казались просто грязно-бурыми.

К девяти утра лагерь пустел. Геологи попарно со своими рабочими отправлялись в маршруты. Канавщики отбывали к своим канавам. Мы же вдвоём ехали к месту, где закончили работу в предыдущий день. Лошади чапали по каменистой тропинке, издавая задницами смешные пришепётывающие звуки. Шельма некоторое время сопровождала нас, но вскоре отвлеклась на в изобилии водившихся в этих краях сурков, отстала.

Мы с Татьяной разбивали на местности геодезический полигон для металлометрической съёмки. Эдакую прямоугольную сетку с ячеей пятьдесят на сто метров, в узлах которой я, направляемый своей начальницей, вбивал пронумерованные пикетажные колышки и повязывал их цветными тряпочками, чтобы отборщики проб могли легко обнаружить пикеты и набрать из-под каждого несколько горстей грунта для его химического анализа.
Татьяна ехала впереди, а я неотрывно смотрел на её узкую спину.


*****

Каждую ночь перед сном, я видел, как кладу свою ладонь поверх твоей. Мы смотрим в глаза друг другу, ты погладишь меня по щеке. Завтра я обязательно так сделаю.

*****

Прошло три недели. Геодезические работы закончились. Завтра Татьяна должна была вернуться в город. Это был последний её день у нас.

Я с Рафиком, таким же студентом-практикантом, только на курс младше меня, сеяли металлометрические пробы, разделяя фракции в стопках металлических сит. Работа нудная и пыльная. Мы сидели голые по пояс потные и грязные. Мухи настойчиво намеревались на нас присесть.

Вдруг зоркий татарин бросил сита и устремился к осёдланным лошадям, остывавшим у коновязи. Я поспешил за ним. Рафаэль заметил одинокого барана в зарослях шиповника на противоположном склоне ущелья, метрах в трёхстах от лагеря. Поймать бегающего в кустах барана практически невозможно, но хвала Создателю, за этим тянулась верёвка длинной с десяток метров. Если бы не это, не видать нам свежего жаркого вечером.  Беглец (баран, очевидно, сбежал от местных жителей) был оперативно зарезан и разделан на удобные для хранения и приготовления куски. Улики в виде шкуры и головы были похоронены под валуном среднего размера. А куски мяса поди опознай.

Канавщики так же устроили себе выходной — стирка, баня. Ну и главная причина — изготовление самогона по методу Арнольда-Киари — с помощью мантушницы.

Способ этот был предложен германо-итальянским дуэтом химиков-органиков 168 лет назад: в нижнюю кастрюлю мантушницы наливается исходное сырьё (брага к моменту описываемых событий уже дошла до нужной кондиции в двадцатилитровой алюминиевой канистре).  Сверху ставится трубообразная надстройка, на самую нижнюю платформу для мант помещается пустая чашка для сбора самогона. Сверху, вместо крышки, устанавливается большая чашка с холодной водой. Вся конструкция ставится на очаг – переносную газовую  плитку. И… начинается сбор эликсира. Брага весело кипит внизу, пары спирта и сивушных масел поднимаются вверх, конденсируются на дне верхней чашки с водой и капают в нижнюю чашку, наполняя её. Приплясывающий от нетерпения надсмотрщик за процессом периодически сливает накопившуюся мутноватую жидкость из нижней чашки в банку из-под венгерского зелёного горошка.

Канавщики – особый сорт геологических рабочих. Как правило, это были бичи, подрабатывающие летом копкой канав в изыскательских отрядах. Канавы закладывались в интересных с точки зрения геологии местах. Жили они отдельно, в бичарне – десятиместной палатке, стоявшей на отшибе. Были грязными и вонючими. Они часто менялись – проштрафившихся и лентяев увольняли и нанимали новых. Но был среди них выбивающийся из общего ряда. Мужчина лет под 40. Его звали Андрей (как-то так, не помню уже точно, но пусть будет). Работал он в городе на заводе Ленина мастером. Весь год копил отгулы, которые потом приплюсовывал к летнему отпуску. И в этот продолжительный отпуск нанимался канавщиком. Семья у него, кажется, отсутствовала. Сложением как греческий бог – с такими кубиками на животе. Был кудряв и светловолос с кудрявой же бородкой. Геологическое начальство охотно его нанимало – он отлично работал, и закрывали ему рублей по 300-400 в месяц. Что было очень и очень не плохо по тем временам. Он был романтиком гор – пел у костра под гитару вечерами и всякое такое.

*****

Баранья печёнка, почки, сердце и куски мяса, пересыпанные резаным луком и морковью (повар был иудейских кровей и морковку в неимоверных количествах клал практически во все блюда, которые готовил), весело шкворчали в большом казане. Хлеб, тазик с помидорно-огуречным салатом и полная банка самогона стояли на столе в столовской палатке. Несколько литров неиспользованной браги так же ждали своего часа. Всё было готово к Татьяниным проводам. Ну, или к попойке, как кому нравится называть сие времяпровождение.

Я, наконец, решусь.
*****

Веселье в самом разгаре. Выпили, закусили, выпили ещё. Ты как всегда молчала и улыбалась. Узкая чёрная бархотка с камеей  – лобастый девичий профиль медового цвета – плотно охватывала твою шею. Наши глаза встречаются.

*****

То ли самогон оказался слишком крепким, то ли сказалась изматывающая усталость всех предыдущих дней, то ли высокогорье, то ли всё это сразу, но сознание я потерял после двух полустаканов. Очнулся я на топчане в своей палатке, поверх спальника. Сзади лежал Андрей и шарил рукой у меня между ног. Я едва осознавал происходящее, сил отбиваться от его манипуляций не было. Оргазм был бледным и смазанным. Андрей сразу же встал и вылез из палатки.

На утро ничего не напоминало о произошедшем. Лишь стягивающие волосы пересохшие потёки спермы на бедре.
Машина с тобой уже ушла в город.

Боже, как же мне было плохо.
*****

Последний раз я увидел её в сентябре. Мы с сокурсниками ехали на пятом троллейбусе из факультетского корпуса в главный. Она сидела на одном из первых сидений у окна. Я поздоровался. Татьяна скользнула отсутствующим взглядом по моему лицу и отвернулась к окну. Мы вместе проехали четыре остановки, потом она вышла. Я никогда раньше не видел её в платье и в туфлях, её накрашенных темно-вишнёвой помадой губ.

*****

Ты видела. Ты ждала.

Настоящее – провозвестник будущего.

Уроки закончились. Пантелеев Серёжа, ученик пятого класса, сложив учебники в портфель, вышел в коридор школы.  Дорога домой была не длинной, но требовала пересечения оживлённой междугородней трассы, которая делила село пополам.

[Spoiler (click to open)]Мальчик подошёл к дороге. Под ней был проложен пешеходный переход, но светильники в нём были выломаны с мясом, полы загажены испражнениями и кое-где пол был залит водой — через лужи нужно переходить по узким доскам, брошенным на кирпичи.  Спускаться туда не хотелось.

Серёжка, не долго думая, перелез через шаткое ограждение и, толком не оглянувшись, побежал через дорогу. Сзади громко взвизгнули тормоза. Удар.

Читатели, наверняка слышали, как бьются автомобили. Неприятный звук.

*****

Семья мальчика проживала в Военно-Антоновке – пригородном совхозе. Любовь Петровна, Серёжина мама, работала ветеринарным врачом на рынке – выдавала разрешения на реализацию мясных и молочных продуктов. Потенциал её профессии был велик – деньги, подарки, услуги. Дом семьи ничем не уступал дому директора совхоза. Маму мальчика очень уважали в селе. Совхоз был животноводческим и многие его работники, пользуясь доступностью кормов, содержали немалые собственные подворья – бычки, молочные коровы, овцы, свиньи, птица. И все они обращались к тёте Любе, как её любовно звали местные жители, когда продукцию их хозяйств приходило время реализовать. Отец мальчика работал в совхозе водителем и в этом тоже был большой плюс. Частенько, возя «зелёнку» с поля в совхозную силосную яму, он заворачивал во двор их дома и разгружался там. В семейном хозяйстве выращивалось до 18-ти бычков в год. Старшая сестра Сергея, Настя была счастливо замужем за заместителем начальника городского ГАИ и жила отдельно. Она закончила пединститут и после окончания осталась на кафедре. Кроме преподавания она писала кандидатские диссертации на продажу. Среди городского чиновничества возникла мода на обладание научными степенями, и у Анастасии не было отбоя от клиентов. Школьные учителя, жители этого же совхоза, уважали Серёжиных родителей, и плохих оценок ему не ставили.

Семья мальчика крепко стояла на ногах. И их отпрыск тоже крепко стоял на своих коротеньких толстеньких ножках.

*****

Визг тормозов. Удар. Мальчик вжал голову  в плечи и ускорил темп. На противоположной обочине он остановился и обернулся. На дороге стояли две столкнувшиеся машины. Первая, чтобы не сбить мальчика, резко затормозила, а водитель следующей за ней не успел среагировать. Из аварийных машин никто не выходил. Очевидно люди, сидевшие в них, были в шоке после удара.

Серёжа, благоразумно решив не общаться с водителями, быстро скользнул в проулок мимо пожарки и побежал домой.

Дома он бросил портфель на пол в прихожей, и поддев носком подвернувшегося под ногу кота, направился на кухню.  Там его ждал приготовленный мамой обед – картофельною пюре с сосисками. Мальчик обожал молочные сосиски и мог съесть их неимоверное количество, чем умилял своих родителей.

До прихода взрослых ещё было много времени. Мальчик намеревался интересно его провести. Не так давно он прочитал книжку, которая осталась от его сестры, по прикладной психологии. Его поразил, описываемый в ней опыт – подопытным крысам в головной мозг вживляли электроды, прямо  в центры удовольствия. Крысы, нажимая на маленький рычажок, посылали в мозг электрические импульсы. Они были так увлечены стимуляцией этих центров, что забыв еде и питье, умирали от обезвоживания и истощения.

В прихожей стояла большая картонная коробка, в которой пищали с пару десятков трёхдневных цыплят – подношение маме от благодарного клиента за оказанную той услугу.

Серёжа взял одного из них, жёлтый пушистый комочек и, примерившись, воткнул тонкую вышивальную иглу в голову цыплёнка. Игла, на удивление, легко вошла вглубь. Цыплёнок судорожно вытянул ноги и закатил глаза. Мальчик вынул иглу и осторожно опустил его на пол. Птенец, немного полежав, вскочил и побежал, ударился о стену, упал. На его голове в месте прокола надулась рубиново-красная капля. Мальчик задумчиво посмотрел на цыплёнка и медленно потянулся за следующим.

Петиция: Свободу Рамилю Шамсутдинову

Петиция



Дедовщине не место в армии!!!

Отправить парня на реабилитацию и вынести оправдательный приговор!

[Spoiler (click to open)]

Пятница, 25 октября, 18.20, войсковая часть №54160 поселка Горный Забайкальского края. Тревога! 20-летний солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов во время пересменки наряда – принимал его или сдавал (это выясняет следствие), открыл огонь на поражение. Прямо в здании военной подготовки: из оружия (скорее всего, из автомата, но сейчас это доподлинно неизвестно) сначала выстрелил в капитана Евсеева. Остальные легли на пол, подавая знак, что сдаются без боя, но Шамсутдинов не остановился! Он хладнокровно расстрелял сослуживцев. Семеро погибли на месте, еще один скончался в больнице от травм несовместимых с жизнью, двое тяжело ранены.

Шамсутдинов задержан. Сейчас с ним работают следователи. Все подробности, конечно, под грифом «секретно». Все-таки военные, все-таки закрытый городок и сама часть, кстати, тоже секретная. Местных журналистов не пускают к воротам на пушечный выстрел. Информации нет! В минобороны Россиипрокомментировали сдержанно: причина расстрела, вероятно, нервный срыв бойца после личных проблем, не связанных со службой в вооруженных силах. Что же на самом деле там произошло? «Комсомолке» удалось дозвониться до бывшей девушки стрелка Рамиля Шамстутдинова.

- Рамиль из хорошей семьи, воспитывал его отец, - говорит девушка, своя имя попросила не называть. – Спокойный, ответственный. Когда узнала, что он расстрелял сослуживцев, не поверила… Думала, розыгрыш какой-то! Увы, это оказалось правдой. Рамиль мечтал о военной службе, в школе учился в специализированном кадетском классе, к нему прислушивались другие. Учитель часто назначал его ответственным за разные мероприятия. А еще Рамиль занимался греко-римской борьбой. Летом часто ездил в патриотические лагеря…

Рамиль занимался в специализированной группе добровольной подготовки к службе в Вооруженных Силах «Русичи» Вагайской средней школы. Корреспондентам «КП-Иркутск» удалось разыскать наставника кадетского класса Семена Зайнуллина, у которого занимался Рамиль Шамсутдинов.

- Рамиль попал ко мне в пятом классе, - рассказывает Семен Зайнуллин. – У них в семье три брата, и все они занимались у меня. Их воспитывал один отец. Семья хорошая, благополучная. Отец раньше служил в милиции и в МЧС, потом после болезни ушел на пенсию. Если честно, я сейчас не могу отойти от шока. Еще летом видел Рамиля, он говорит: «Все, Семен Михайлович, ухожу в армию, затем останусь на контракт, чтобы зарабатывать деньги и получить квартиру». Я пожелал ему удачи и посоветовал после службы пойти выучиться на прапорщика, а затем уже думать об офицерской должности. Он ответил, что все будет хорошо у него.

Ни в каких конфликтах, по словам Семена Зайнуллина, Рамиль Шамсутдинов никогда замечен не был. И чтобы разозлить его, по мнению педагога, нужно было хорошо постараться.

- Был лишь один случай: он ездил в оборонно-спортивный лагерь, там его разозлил какой-то парень, ну он ему и врезал, - говорит Семен Зайнуллин. – Больше ничего. Каким я его запомнил? Очень целеустремленный. Выигрывал в соревнованиях по рукопашному бою, борьбе и легкой атлетике. Еще дыхалка у него была будь здоров. Мог бежать, да еще и отстающим помогать.

После окончания 9-го класса парень из небольшого села Вагай Тюменской области поступил в Тобольский рыбопромышленный техникум. Окончил его по специальности «Судовождение». Ну, а потом отправился в армию, о которой так мечтал…

Кстати, это вовсе не выдумка, об этом сам Рамиль в 2013 году делился с корреспондентом тюменского портала. Статья была посвящена оборонно-спортивному палаточному лагерю в селе Пятково. Журналиста тогда, к слову, впечатлила воспитанность детей, дисциплинированность, их предупредительность и искренность. И один из детей был как раз Рамиль.

« Я приезжаю в этот лагерь пятый год. За эти годы я приобрел много друзей из разных районов, с ними потом поддерживаю отношения. С детства мечтаю о военной службе, после школы буду поступать в военное училище», - говорил он корреспонденту.

И пошел в армию. Рамиль, по некоторым данным, всего 4 месяца прослужил в Забайкалье. На допросе стрелок заявил, что не жалеет о своем страшном поступке.

СПРАВКА "КП"

Горный (до 1994 года Чита-46) поселок городского типа в Забайкальском крае России, закрытый военный городок

Население 11,4 тыс. человек (2009).

Поселок расположен в 90 км на юг от Читы, рядом с поселком Дровяная Улетовского района.

В поселке базировалось одно из подразделений ракетных войск стратегического назначения (РВСН).

Образован в связи с размещением Харбинского соединения ракетных войск стратегического назначения.

В\ч 54160 сегодня - это автороты и рота охраны.

Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. (Книга Бытия 1, 28)

Наконец-то оно случилось.

Событие, которого ждали. О неизбежности которого подозревали, но всё же надеялись что как-то рассосётся, как-то вдруг обойдётся. Поэтому ничего не предпринимали и тянули до последнего. Но не рассосалось. Не обошлось. Хреновы прокрастинаторы.


[Spoiler (click to open)]Итак: наша девочка стала совсем большой — у Дуськи началась первая течка.

Был немедленно созван семейный совет в Филях. Я предложил собаку кастрировать. Жена согласилась со мной, но дополнила — кастрировать нужно, кроме Дуськи, так же и меня. Сын, гыгыкая, предложил  кастрировать нас троих. Дочь, молча слушая нашу ругань, мечтательно улыбалась — нужно будет  перепрятать все колюще-режущие от греха. Псина радостно скакала вокруг, орошая всё кровавой росой. Кот сидел на подоконнике, презрительно отвернувшись: фу, как же это пошло.

Позвонили в ветеринарку. Там ответили: да… приводите… но через месяц… сейчас нельзя — иммунитет ослаблен… а по окончании этого периода вполне можно будет взрезать вашу лапочку не опасаясь за её здоровье. Твою ж мать!  Целый месяц оттирать красные блямбы с полов и следить за тем, чтобы она не лезла на диваны, кресла и в кровати.

Смешно, весело… Но всё это преамбула. На следующий день утром случилось страшное. Дочь в истерике прибежала с улицы, где прогуливала собаку. Дуська удрала! Выскользнула из ошейника и умчалась в даль светлую.

Тут же была выслана поисковая экспедиция.

Часа через четыре наша семейка, уставшая, потная и злая, предавалась унынию на кухне. Дуська найдена не была. Обшарив соседние, и не соседние, дворы и сорвав голоса, мы с пустыми руками вернулись домой. Да и чёрт с нею, тварью кудлатой! – решил было я. Но злоехидная и пакостная собачонка всё-таки крепко вцепилась в наши души и родственники меня не поддержали. Сын написал в местный паблик вконтакте объявление о пропаже с фотографией и обещанием вознаграждения. Готовились к распечатке и бумажные объявления. В самый разгар раздирания душевных ран дочь выглянула в окно и… эта мерзость сидела прямо напротив нашего подъезда, вихляясь всем телом и тоненько попискивая, ждала когда-же мы, наконец, её заметим и запустим домой пожрать.

Боже! Какой же она стала грязной! Под хвост ей лучше было не заглядывать. Похоже, там побывали все праздношатающиеся кобели юго-запада Москвы. Шакалье отродье еле волочило лапы от изнеможения и на ея морде явственно читалось неизъяснимое блаженство. Очевидно, что через пару месяцев наша квартира превратится в собачью ферму. Чёрт!

P.S. Собакам аборты делают?

Науки юношей питают, отраду старцам подают…

Нау́ка — область общественной деятельности, направленная на выработку и
систематизацию объктивных знаний
о действительности. Основой этой
деятельности является сбор фактов
, их постоянное обновление и систематизация,
критический анализ
и, на этой основе, синтез новых знаний или обобщений, которые
не только описывают наблюдаемые природные
или общественные явления, но и
позволяют построить причинно-следственные связи с конечной целью прогнозирования
.
(Ренатус Картезий)

Профессор припарковал свой шевроле на стоянке у входа в лабораторный корпус. Старенький автомобиль, купленный по случаю, с торчащей уплотнительной резинкой из-под обвода передней фары с водительской стороны. [Spoiler (click to open)]Да откуда у биолога-исследователя достаточное количество средств на что-то более презентабельное? Было ещё очень рано, небо только-только начало сереть на востоке. Чтобы не беспокоить охранника на проходной, профессор обогнул здание и прошёл к запасному выходу, ключ от которого у него имелся. Нужно будет потом не забыть в течение дня пройти к главному входу и расписаться в книге прихода, иначе бухгалтерия зачтёт ему этот день, как библиотечный. А библиотечные дни сотрудникам института оплачивались по пониженной ставке. Прямо за забором, окружающем двор института, находился овраг, по дну которого текла дохлая речка-говнотечка с загаженной городскими стоками водой. Воздуха она не озонировала. Похоже, лаборанты, ленясь таскаться к мусорным бакам, иногда сбрасывали туда отработанные материалы их исследовательской деятельности. Здесь было слабое место его лаборатории. Соперники из соседней жаловались на запах руководству. И это могло у того сформировать негативное отношение к нему, к тому направлению, в котором он работал. Нужно сделать Семёну серьёзное внушение. Сейчас, когда начинался решающий этап исследований, трения с начальством ни к чему. С этими бездельниками-соседями давно нужно разобраться, они перекрывали поток финансирования, ведущий к его работе. У профессора намечался неплохой план по их нейтрализации — руководитель конкурентов должен был уйти на повышение и наш герой на учёных советах и в кулуарах начал расхваливать достойную кандидатуру на открывающуюся вакансию — бездарного научного сноба, который, несомненно, развалит работу, попутно похоронив направление. Расхваливал, но не навязчиво, между делом, закидывая крючки в сознание власть предержащим, чтобы потом те сами, по своей воле двинули нужного человека на нужное место, не оглядываясь на него. Время, нужны время, осторожность и внимание к деталям.

Профессор вошёл внутрь и проследовал в свой кабинет, примыкающий к операционной. Там ещё никого не было. Никто и ничто не отвлекали от размышлений о предстоящей работе. Это был его час, и он очень ценил эти моменты по утрам, прогоняя ещё и ещё раз весь ход эксперимента, запланированного на предстоящий день. Он любил это место и провёл в нём почти всю свою сознательную жизнь. Любил своё дело и не мыслил себя вне его. Как-то раз, будучи школьником, он попал сюда с экскурсией. Тогда его поразили похожие на небожителей, существа в белых халатах и в марлевых повязках, задающие самые важные, как ему казалось (так ему кажется и поныне), вопросы мирозданию. И мироздание отвечало на них. Со временем наивное детское любопытство сменилось одержимостью учёного.

На рабочих столах царил идеальный порядок. Инструменты в стерильных полиэтиленовых пакетах, привезённые из последней командировки в Бельгию,  матово блестели. Шовные и перевязочные материалы лежали на отдельных столиках. Наркозный аппарат заправлен. Мониторы состояния организма пациента светились в режиме ожидания, изредка кваканьем извещая о готовности к работе. Предстоял насыщенный и крайне интересный день.
Но, как всегда, есть нюанс — встреча с главбухом института. Но это потом, потом — гнал от себя неприятную мысль профессор. А сейчас работа. Профессор раскрыл рабочую тетрадь.

В предбаннике раздался грохот, возвещавший о приходе лаборанта. Упали швабры, прислонённые в углу. Семён раздражал профессора до невозможной степени. Своей глупостью, необязательностью, неуклюжестью. Где те лаборанты, которые работали здесь в дни его молодости? Они были на порядок умнее и профессиональнее нынешних руководителей научных подразделений. Им можно было доверить практически всё. Доверить и знать, что положенная работа будет выполнена точно, в срок и наилучшим образом. Но Семён! У профессора не было подходящих слов, чтобы охарактеризовать его. Однако деваться было некуда. Лимиты, выделяемые на исследования, были смехотворно малы. Приходилось довольствоваться альтернативщиками, косившими работой на этих должностях от срочной службы в армии. Ну, погоди, голубок, я тебе устрою свидание с кирзой и автоматом. Особенно его выводили из себя туннели в ушах лаборанта. Полнейший идиот!

Семён! Поди сюда! Доброе утро.

Здравствуйте, Валентин Николаевич.

Сёма, — в голосе профессора зазвучало раздражение, — Сёма, мне тут доложили, что ты не носишь отходы до мусорных баков и вываливаешь их в канаву на заднем дворе?.. Это не хорошо, Сёма. Бродячие собаки растаскивают всё по округе. Местные жители жалуются. Если это повторится, то нам придётся расстаться. Ты уяснил?

Семен, насупившись, молчал: «Да пошёл ты нахер, козёл»! Служба в армии с некоторых пор не казалась ему столь ужасной. Этот толстожопый гандон его достал!

Семён, нам сегодня предстоит хорошо поработать. Подготовь, пожалуйста, животное. Острый эксперимент на открытый мозг. Да, и хорошенько обработай операционное поле. В прошлый раз мы получили сепсис, и результаты пошли насмарку. Семён! Ты слышишь меня?!

Да, Валентин Николаевич. Козёл! — последнее слово лаборант произнёс про себя.

Давай, Сёма, давай. Не стой болваном, — профессор вернулся к записям в рабочем журнале.


*****

Аркадий открыл глаза. Он лежал на твёрдом и неудобном ложе. Попытался подняться, но у него не получилось. Мышцы не слушались. Не поворачивая головы,  мужчина огляделся — небольшое пустое помещение без окон, на потолке помаргивала лампа дневного света. Аркадий не помнил, как он здесь очутился. Вчера Наташка выгнала его из дому, и он с друзьями не плохо отметил это событие. Вильям Лоусонс с колой, водка, пиво. Аркадий был балбесом пятидесяти шести лет от роду, длинным и тощим, работал кладовщиком на стройке у армян возле метро Динамо и был не дурак выпить. Гражданская жена Наташка периодически гнала его взашей, но поостыв, всегда пускала обратно. В принципе она была неплохой женщиной, вот если бы ещё на тридцать килограммов полегче...

Спиртного не хватило, и мужчина отправился в магазин за новой порцией. На ногах он уже держался нетвёрдо и по дороге запнувшись, упал, сильно стукнувшись затылком о бетонный край арыка. Фейерверк в голове, очнулся он уже в этой комнате.

В замке повернулся ключ. Дверь распахнулась.

Аркадий истошно закричал. В проёме на задних лапах стояла огромная крыса вполовину человеческого роста, одетая в синий халат, с перфорированными ушами. Она косолапо подошла к лежащему, на ходу натягивая резиновые перчатки на передние лапы. Аркадий кричал до тех пор, пока крыса не ткнула ему в шею палкой электрошокера.

5 самых важных книг.

#5книг
Это, конечно, мало. Их, этих книг, гораздо больше.
Просто отмечу пятёрку этапных, повлиявших на меня в своё время.
[Spoiler (click to open)]
1. Легенда о Тиле Уленшпигеле... Шарля Де Костера.

Юмор. Насмешка. Добро. И это добро не дрогнувшей рукой влепит пулю в лоб убийце и загонит кинжал в толстое брюхо предателя. Ну и, конечно, иллюстрации Павла Бунина. Я в детстве бесконечно их разглядывал.

2. Уловка-22 Джозефа Хеллера.

Корпоративное устройство мира. Мораль заменена пользой.
Каждый делает своё дело. Мило делает деньги, Йоссариан бомбит немецких зенитчиков, немецкие зенитчики стремятся убить Йоссариана, экс-рядовой Уинтергрин сидит на гаупвахте - таков порядок вещей. И нарушать его нельзя ради всеобщего блага.
Один только девиз - Лучше жить стоя, чем умереть на коленях - чего стоит)))

3. Зубр Даниила Гранина.

Главные людит на земле, это те, кто дают название вещам в этом мире.
Люди, которые приоткрывают завесу неизведанного.

4. Дар Набокова.

Аристократизм духа. Пиеетет перед людьми науки. Насмешка над политически-одарёнными существами.
И Русский язык, как главный герой романа.

5. Старик и море Хемингуэя.

Борьба, даже безнадёжная и проигранная, никогда не бывает безнадёжной и проигранной.
Она оставит след.

Рецепт супа по холостяцки.

Наша жена, мать, а так же владелица собаки, кота и улитки покинула нас. Слава Богу не насовсем.
Улетела к тёплому морю на конгресс похуистов главврачей.
Еда, что она оставила на неделю, была съедена за три дня.
Население нашей квартиры перешло в режим выживания. Каждый питается, как может.
Дочь поедает корнфлейки с молоком, запивая эту бурду какао.
Сын разводит дошираки горячей водой из-под крана (кипятить воду в чайнике - для слабаков) и жрёт их.
Улитка ест морковные очистки, кот свой сухой корм, а собака всё, что сможет украсть.
Я же варю себе суп из семи круп (его, кроме меня и собаки никто не ест).

Состав:[Spoiler (click to open)]

  1. половина средней картофелины,

  2. половина средней луковицы,

  3. половина средней морковки,

  4. три две копчёные сосиски (одну украла собака),

  5. помидор,

  6. зубок чеснока,

  7. столовая ложка растительного масла (рафинированного, дезодорированного, подсолнечного),

  8. вкусная соль, 4 перца, перец-огонёк,

  9. двадцать оливок,

  10. куринное яйцо.

Ингредиенты.


Пиготовление:

Налить в кастрюлю полтора литра воды, довести до кипения, бросить туда оливки, добавить картофель,  (порезаный кубиками примерно 1 на 1 см).
Мелко пошинковать морковь и лук и зажарить их на растительном масле.
Мелко порезать сосиски (те, что удалось отобрать у Дуськи), добавить их в кастрюлю.
Варить, пока картошка не сварится до полуготовности (минут десять).
Обварить помидор (чтобы легко было очистить от кожицы), очистить, вырезать деревянную серединку, порезать и бросить в кастрюлю.
Добавить зажарку, ароматную соль по вкусу, 4 перца по вкусу, перец-огонёк - 3 стручка. Раздавить и бросить в кастрюлю зубок чеснока.
Варить ещё 10 минут.
Для нажористости разбить яйцо, вылить его в кастрюлю и взболтать, чтобы оно не сварилось комком.

Получится вот такой супчик:


Налить суп в тарелку и добавить туда ложку сметаны.
Перед употреблением выпить рюмку морозной водки - 75 грамм.

Две тарелки съесть сразу.
Третью спустя пару часов, предварительно ещё махнув водочки.

Не будите в животном человека.

История о том, как в птичьем сердце извергся вулкан человеческих страстей, и что из этого вышло.

Попугай Георгий остервенело чесал спину о прутья клетки. Блохи сегодня что-то особенно раздухарились и устроили чехарду прямо между его лопаток. Аккурат в том самом месте, где наш герой не мог их достать ни клювом, не своей когтистой лапой.
[Spoiler (click to open)]
«Ну, погодите же, паскуды!» — раздражённо повторял он про себя, энергично ёрзая спиной о металлические спицы.

Георгий (он же Жорик, он же Жора, он же Гоша, он же Гога), серый жако, проживал в незапираемой клетке, стоящей на облупленном комоде в зале квартиры Эммы Александровны Ниточкиной, преподавательницы русского языка, старой девы. Жизнь у попугая была размеренной. Никаких волнений и забот. По его мнению, это было счастьем. Он наслаждался тишиной и покоем. Два года и семь месяцев назад он проживал в семье, в которой было два человеческих детёныша, периодически поджигавших ему хвост, и кот, который время от времени пытался его сожрать. Георгий вёл непрерывную изнурительную борьбу за выживание. Слава Богу, этот период попугайной жизни закончился благополучно. Вскоре Георгий надоел детям, маме этих детей надоела семечковая шелуха, которую тот сплёвывал из клетки на пол, коту он надоел своей недоступностью, и на семейном совете было решено отдать птицу одинокой соседке по лестничной площадке. Этой соседкой оказалась Эмма Александровна.

Георгий вёл уединённую жизнь холостяка. Его хозяйка была поклонницей фантазий британского учёного Томаса Мальтуса — планете грозит беда по причине ея перенаселения — и отказывала в общении с лицами противоположного пола не только себе, но и своему пернатому компаньону.

Отсутствие любви и любовных утех хорошо сказывалось на физическом здоровье нашего героя, однако создавало некоторые проблемы психологического плана. Георгий стал сверх меры романтичным. И… чему суждено было случиться, случилось. Он влюбился. Влюбился самозабвенно.

К Эмме Александровне на уроки русского приходила некая девица, Алина Расторгуева, ученица 11 В класса, средней школы № 1468.  Прелестное розовокудрое и черногубое создание с четвёртым размером груди. Сложена девушка была, как Венера. Мечта педофила. Одета она всегда была несколько странновато — в синие ботинки Timberland, чёрные чулки с дырками, короткую кожаную юбку, курточку кислотного зелёного цвета и в блузку в фиолетово-оранжевых разводах. Но чёрт ногу сломит в этих современных модах.

Едва заслышав её голос, наш герой стремительно летел к Алине. Садился к ней плечо, нежно перебирал клювом католический крестик в её ухе, целовал в щёчку, в шею  у затылка там, где начинают расти волосы, в надключичную ямку. Шептал ей признания в любви на невнятном птичьем языке, напоминавшем звуки, которые иногда издавал живот Сергея Васильевича, мужа и отца бывших владельцев попугая. Алина хихикала и гнала птицу прочь. Георгий садился на люстру над столом, где проводились занятия, неотрывно смотрел на свою Леду, и умилялся.

Прошёл месяц. Месяц безответной любви. Месяц счастья и горя, которые словно маятник то окунали его в пучину отчаяния (когда Алина отсутствовала), то возносили на немыслимые вершины райского наслаждения (когда попугай сидел на плече девушки). Георгий предпринимал героические усилия по усвоению человеческого языка, чтобы объясниться с предметом своей любви. Он постоянно что-то бормотал в своей клетке дни и ночи напролёт, до тех пор, пока хозяйке это не надоедало, и она не накидывала выцветшее банное полотенце на жилище нашего мученика. В этом махровом сумраке Георгий ненадолго забывался тревожным сном.

Всё оборвалось внезапно. В один из дней, закончивши занятия, Алина расплатилась с хозяйкой и, поблагодарив ее, скрылась за входной дверью. Попугай, как обычно подлетел к окну, чтобы бросить последний взгляд на красавицу. Алина выпорхнула из подъезда. Там её ждал какой-то жидконогий дрищ рядом со стареньким опелем. Девушка подбежала к нему, страстно обняла и поцеловала. Затем они сели в машину и умчались. В глазах Георгия потемнело. Жизнь потеряла всякий смысл. Им никогда не быть вместе. Что же делать?!

Эмма Александровна, проводив ученицу, занялась приготовлением еды. Она, поглядывая на экран работающего телевизора, шинковала луковицу для диетического супчика. Георгий слетел с форточки прямо на стол, оттолкнул овощ прочь и занял его место, подставив горло под нож. Рассеянная хозяйка, не заметив подмены, занесла сверкающий клинок. Жизнь попугая завершилась.

Вдруг из телевизора раздались чарующие звуки песни в исполнении Стаса Михайлова. Ну какая же старая перечница сможет устоять перед этим! Нож выпал из рук Эммы Александровны. Она бессознательно смахнула лежащего на разделочной доске Георгия в помойное ведро и словно сомнамбула, не отрывая взгляда от телевизора, двинулась к дивану.

Какая ирония судьбы! Вместо скорой смерти оказаться среди луковой шелухи и картофельных очистков! Наш герой выпорхнул из ведра и вырвался на улицу, пробив марлю, которой была затянута форточка. Клюнул курящего на балконе этажом выше Вовку Мартусеева в лоб и полетел прочь.

Судорожно размахивая слабо приспособленными к полёту крыльями и громко каркая, Георгий унёсся в промозглую московскую слякоть. Две вороны, терзавшие дохлую крысу у помойки, проводили его изумлёнными взглядами.

Вовка ошарашено потёр голову: ни хрена себе!

P.S. Больше попугая никто и никогда не видел.

P.S.S. Через ранку на лбу молодого человека Георгий заразил того пессимизмом. И с тех пор Владимир, влекомый  чувством глубокой неудовлетворённости окружающей действительностью, бросил ежевечерний просмотр ю-тубовских роликов и занялся написанием велеречивых и тягомотно-нудных фанфиков. Которые он затем отправлял на литературные конкурсы в жж.