Лучше жить стоя, чем умереть на коленях.

Настоящее – провозвестник будущего.

Уроки закончились. Пантелеев Серёжа, ученик пятого класса, сложив учебники в портфель, вышел в коридор школы.  Дорога домой была не длинной, но требовала пересечения оживлённой междугородней трассы, которая делила село пополам.

[Spoiler (click to open)]Мальчик подошёл к дороге. Под ней был проложен пешеходный переход, но светильники в нём были выломаны с мясом, полы загажены испражнениями и кое-где пол был залит водой — через лужи нужно переходить по узким доскам, брошенным на кирпичи.  Спускаться туда не хотелось.

Серёжка, не долго думая, перелез через шаткое ограждение и, толком не оглянувшись, побежал через дорогу. Сзади громко взвизгнули тормоза. Удар.

Читатели, наверняка слышали, как бьются автомобили. Неприятный звук.

*****

Семья мальчика проживала в Военно-Антоновке – пригородном совхозе. Любовь Петровна, Серёжина мама, работала ветеринарным врачом на рынке – выдавала разрешения на реализацию мясных и молочных продуктов. Потенциал её профессии был велик – деньги, подарки, услуги. Дом семьи ничем не уступал дому директора совхоза. Маму мальчика очень уважали в селе. Совхоз был животноводческим и многие его работники, пользуясь доступностью кормов, содержали немалые собственные подворья – бычки, молочные коровы, овцы, свиньи, птица. И все они обращались к тёте Любе, как её любовно звали местные жители, когда продукцию их хозяйств приходило время реализовать. Отец мальчика работал в совхозе водителем и в этом тоже был большой плюс. Частенько, возя «зелёнку» с поля в совхозную силосную яму, он заворачивал во двор их дома и разгружался там. В семейном хозяйстве выращивалось до 18-ти бычков в год. Старшая сестра Сергея, Настя была счастливо замужем за заместителем начальника городского ГАИ и жила отдельно. Она закончила пединститут и после окончания осталась на кафедре. Кроме преподавания она писала кандидатские диссертации на продажу. Среди городского чиновничества возникла мода на обладание научными степенями, и у Анастасии не было отбоя от клиентов. Школьные учителя, жители этого же совхоза, уважали Серёжиных родителей, и плохих оценок ему не ставили.

Семья мальчика крепко стояла на ногах. И их отпрыск тоже крепко стоял на своих коротеньких толстеньких ножках.

*****

Визг тормозов. Удар. Мальчик вжал голову  в плечи и ускорил темп. На противоположной обочине он остановился и обернулся. На дороге стояли две столкнувшиеся машины. Первая, чтобы не сбить мальчика, резко затормозила, а водитель следующей за ней не успел среагировать. Из аварийных машин никто не выходил. Очевидно люди, сидевшие в них, были в шоке после удара.

Серёжа, благоразумно решив не общаться с водителями, быстро скользнул в проулок мимо пожарки и побежал домой.

Дома он бросил портфель на пол в прихожей, и поддев носком подвернувшегося под ногу кота, направился на кухню.  Там его ждал приготовленный мамой обед – картофельною пюре с сосисками. Мальчик обожал молочные сосиски и мог съесть их неимоверное количество, чем умилял своих родителей.

До прихода взрослых ещё было много времени. Мальчик намеревался интересно его провести. Не так давно он прочитал книжку, которая осталась от его сестры, по прикладной психологии. Его поразил, описываемый в ней опыт – подопытным крысам в головной мозг вживляли электроды, прямо  в центры удовольствия. Крысы, нажимая на маленький рычажок, посылали в мозг электрические импульсы. Они были так увлечены стимуляцией этих центров, что забыв еде и питье, умирали от обезвоживания и истощения.

В прихожей стояла большая картонная коробка, в которой пищали с пару десятков трёхдневных цыплят – подношение маме от благодарного клиента за оказанную той услугу.

Серёжа взял одного из них, жёлтый пушистый комочек и, примерившись, воткнул тонкую вышивальную иглу в голову цыплёнка. Игла, на удивление, легко вошла вглубь. Цыплёнок судорожно вытянул ноги и закатил глаза. Мальчик вынул иглу и осторожно опустил его на пол. Птенец, немного полежав, вскочил и побежал, ударился о стену, упал. На его голове в месте прокола надулась рубиново-красная капля. Мальчик задумчиво посмотрел на цыплёнка и медленно потянулся за следующим.

Петиция: Свободу Рамилю Шамсутдинову

Петиция



Дедовщине не место в армии!!!

Отправить парня на реабилитацию и вынести оправдательный приговор!

[Spoiler (click to open)]

Пятница, 25 октября, 18.20, войсковая часть №54160 поселка Горный Забайкальского края. Тревога! 20-летний солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов во время пересменки наряда – принимал его или сдавал (это выясняет следствие), открыл огонь на поражение. Прямо в здании военной подготовки: из оружия (скорее всего, из автомата, но сейчас это доподлинно неизвестно) сначала выстрелил в капитана Евсеева. Остальные легли на пол, подавая знак, что сдаются без боя, но Шамсутдинов не остановился! Он хладнокровно расстрелял сослуживцев. Семеро погибли на месте, еще один скончался в больнице от травм несовместимых с жизнью, двое тяжело ранены.

Шамсутдинов задержан. Сейчас с ним работают следователи. Все подробности, конечно, под грифом «секретно». Все-таки военные, все-таки закрытый городок и сама часть, кстати, тоже секретная. Местных журналистов не пускают к воротам на пушечный выстрел. Информации нет! В минобороны Россиипрокомментировали сдержанно: причина расстрела, вероятно, нервный срыв бойца после личных проблем, не связанных со службой в вооруженных силах. Что же на самом деле там произошло? «Комсомолке» удалось дозвониться до бывшей девушки стрелка Рамиля Шамстутдинова.

- Рамиль из хорошей семьи, воспитывал его отец, - говорит девушка, своя имя попросила не называть. – Спокойный, ответственный. Когда узнала, что он расстрелял сослуживцев, не поверила… Думала, розыгрыш какой-то! Увы, это оказалось правдой. Рамиль мечтал о военной службе, в школе учился в специализированном кадетском классе, к нему прислушивались другие. Учитель часто назначал его ответственным за разные мероприятия. А еще Рамиль занимался греко-римской борьбой. Летом часто ездил в патриотические лагеря…

Рамиль занимался в специализированной группе добровольной подготовки к службе в Вооруженных Силах «Русичи» Вагайской средней школы. Корреспондентам «КП-Иркутск» удалось разыскать наставника кадетского класса Семена Зайнуллина, у которого занимался Рамиль Шамсутдинов.

- Рамиль попал ко мне в пятом классе, - рассказывает Семен Зайнуллин. – У них в семье три брата, и все они занимались у меня. Их воспитывал один отец. Семья хорошая, благополучная. Отец раньше служил в милиции и в МЧС, потом после болезни ушел на пенсию. Если честно, я сейчас не могу отойти от шока. Еще летом видел Рамиля, он говорит: «Все, Семен Михайлович, ухожу в армию, затем останусь на контракт, чтобы зарабатывать деньги и получить квартиру». Я пожелал ему удачи и посоветовал после службы пойти выучиться на прапорщика, а затем уже думать об офицерской должности. Он ответил, что все будет хорошо у него.

Ни в каких конфликтах, по словам Семена Зайнуллина, Рамиль Шамсутдинов никогда замечен не был. И чтобы разозлить его, по мнению педагога, нужно было хорошо постараться.

- Был лишь один случай: он ездил в оборонно-спортивный лагерь, там его разозлил какой-то парень, ну он ему и врезал, - говорит Семен Зайнуллин. – Больше ничего. Каким я его запомнил? Очень целеустремленный. Выигрывал в соревнованиях по рукопашному бою, борьбе и легкой атлетике. Еще дыхалка у него была будь здоров. Мог бежать, да еще и отстающим помогать.

После окончания 9-го класса парень из небольшого села Вагай Тюменской области поступил в Тобольский рыбопромышленный техникум. Окончил его по специальности «Судовождение». Ну, а потом отправился в армию, о которой так мечтал…

Кстати, это вовсе не выдумка, об этом сам Рамиль в 2013 году делился с корреспондентом тюменского портала. Статья была посвящена оборонно-спортивному палаточному лагерю в селе Пятково. Журналиста тогда, к слову, впечатлила воспитанность детей, дисциплинированность, их предупредительность и искренность. И один из детей был как раз Рамиль.

« Я приезжаю в этот лагерь пятый год. За эти годы я приобрел много друзей из разных районов, с ними потом поддерживаю отношения. С детства мечтаю о военной службе, после школы буду поступать в военное училище», - говорил он корреспонденту.

И пошел в армию. Рамиль, по некоторым данным, всего 4 месяца прослужил в Забайкалье. На допросе стрелок заявил, что не жалеет о своем страшном поступке.

СПРАВКА "КП"

Горный (до 1994 года Чита-46) поселок городского типа в Забайкальском крае России, закрытый военный городок

Население 11,4 тыс. человек (2009).

Поселок расположен в 90 км на юг от Читы, рядом с поселком Дровяная Улетовского района.

В поселке базировалось одно из подразделений ракетных войск стратегического назначения (РВСН).

Образован в связи с размещением Харбинского соединения ракетных войск стратегического назначения.

В\ч 54160 сегодня - это автороты и рота охраны.

Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. (Книга Бытия 1, 28)

Наконец-то оно случилось.

Событие, которого ждали. О неизбежности которого подозревали, но всё же надеялись что как-то рассосётся, как-то вдруг обойдётся. Поэтому ничего не предпринимали и тянули до последнего. Но не рассосалось. Не обошлось. Хреновы прокрастинаторы.


[Spoiler (click to open)]Итак: наша девочка стала совсем большой — у Дуськи началась первая течка.

Был немедленно созван семейный совет в Филях. Я предложил собаку кастрировать. Жена согласилась со мной, но дополнила — кастрировать нужно, кроме Дуськи, так же и меня. Сын, гыгыкая, предложил  кастрировать нас троих. Дочь, молча слушая нашу ругань, мечтательно улыбалась — нужно будет  перепрятать все колюще-режущие от греха. Псина радостно скакала вокруг, орошая всё кровавой росой. Кот сидел на подоконнике, презрительно отвернувшись: фу, как же это пошло.

Позвонили в ветеринарку. Там ответили: да… приводите… но через месяц… сейчас нельзя — иммунитет ослаблен… а по окончании этого периода вполне можно будет взрезать вашу лапочку не опасаясь за её здоровье. Твою ж мать!  Целый месяц оттирать красные блямбы с полов и следить за тем, чтобы она не лезла на диваны, кресла и в кровати.

Смешно, весело… Но всё это преамбула. На следующий день утром случилось страшное. Дочь в истерике прибежала с улицы, где прогуливала собаку. Дуська удрала! Выскользнула из ошейника и умчалась в даль светлую.

Тут же была выслана поисковая экспедиция.

Часа через четыре наша семейка, уставшая, потная и злая, предавалась унынию на кухне. Дуська найдена не была. Обшарив соседние, и не соседние, дворы и сорвав голоса, мы с пустыми руками вернулись домой. Да и чёрт с нею, тварью кудлатой! – решил было я. Но злоехидная и пакостная собачонка всё-таки крепко вцепилась в наши души и родственники меня не поддержали. Сын написал в местный паблик вконтакте объявление о пропаже с фотографией и обещанием вознаграждения. Готовились к распечатке и бумажные объявления. В самый разгар раздирания душевных ран дочь выглянула в окно и… эта мерзость сидела прямо напротив нашего подъезда, вихляясь всем телом и тоненько попискивая, ждала когда-же мы, наконец, её заметим и запустим домой пожрать.

Боже! Какой же она стала грязной! Под хвост ей лучше было не заглядывать. Похоже, там побывали все праздношатающиеся кобели юго-запада Москвы. Шакалье отродье еле волочило лапы от изнеможения и на ея морде явственно читалось неизъяснимое блаженство. Очевидно, что через пару месяцев наша квартира превратится в собачью ферму. Чёрт!

P.S. Собакам аборты делают?

Науки юношей питают, отраду старцам подают…

Нау́ка — область общественной деятельности, направленная на выработку и
систематизацию объктивных знаний
о действительности. Основой этой
деятельности является сбор фактов
, их постоянное обновление и систематизация,
критический анализ
и, на этой основе, синтез новых знаний или обобщений, которые
не только описывают наблюдаемые природные
или общественные явления, но и
позволяют построить причинно-следственные связи с конечной целью прогнозирования
.
(Ренатус Картезий)

Профессор припарковал свой шевроле на стоянке у входа в лабораторный корпус. Старенький автомобиль, купленный по случаю, с торчащей уплотнительной резинкой из-под обвода передней фары с водительской стороны. [Spoiler (click to open)]Да откуда у биолога-исследователя достаточное количество средств на что-то более презентабельное? Было ещё очень рано, небо только-только начало сереть на востоке. Чтобы не беспокоить охранника на проходной, профессор обогнул здание и прошёл к запасному выходу, ключ от которого у него имелся. Нужно будет потом не забыть в течение дня пройти к главному входу и расписаться в книге прихода, иначе бухгалтерия зачтёт ему этот день, как библиотечный. А библиотечные дни сотрудникам института оплачивались по пониженной ставке. Прямо за забором, окружающем двор института, находился овраг, по дну которого текла дохлая речка-говнотечка с загаженной городскими стоками водой. Воздуха она не озонировала. Похоже, лаборанты, ленясь таскаться к мусорным бакам, иногда сбрасывали туда отработанные материалы их исследовательской деятельности. Здесь было слабое место его лаборатории. Соперники из соседней жаловались на запах руководству. И это могло у того сформировать негативное отношение к нему, к тому направлению, в котором он работал. Нужно сделать Семёну серьёзное внушение. Сейчас, когда начинался решающий этап исследований, трения с начальством ни к чему. С этими бездельниками-соседями давно нужно разобраться, они перекрывали поток финансирования, ведущий к его работе. У профессора намечался неплохой план по их нейтрализации — руководитель конкурентов должен был уйти на повышение и наш герой на учёных советах и в кулуарах начал расхваливать достойную кандидатуру на открывающуюся вакансию — бездарного научного сноба, который, несомненно, развалит работу, попутно похоронив направление. Расхваливал, но не навязчиво, между делом, закидывая крючки в сознание власть предержащим, чтобы потом те сами, по своей воле двинули нужного человека на нужное место, не оглядываясь на него. Время, нужны время, осторожность и внимание к деталям.

Профессор вошёл внутрь и проследовал в свой кабинет, примыкающий к операционной. Там ещё никого не было. Никто и ничто не отвлекали от размышлений о предстоящей работе. Это был его час, и он очень ценил эти моменты по утрам, прогоняя ещё и ещё раз весь ход эксперимента, запланированного на предстоящий день. Он любил это место и провёл в нём почти всю свою сознательную жизнь. Любил своё дело и не мыслил себя вне его. Как-то раз, будучи школьником, он попал сюда с экскурсией. Тогда его поразили похожие на небожителей, существа в белых халатах и в марлевых повязках, задающие самые важные, как ему казалось (так ему кажется и поныне), вопросы мирозданию. И мироздание отвечало на них. Со временем наивное детское любопытство сменилось одержимостью учёного.

На рабочих столах царил идеальный порядок. Инструменты в стерильных полиэтиленовых пакетах, привезённые из последней командировки в Бельгию,  матово блестели. Шовные и перевязочные материалы лежали на отдельных столиках. Наркозный аппарат заправлен. Мониторы состояния организма пациента светились в режиме ожидания, изредка кваканьем извещая о готовности к работе. Предстоял насыщенный и крайне интересный день.
Но, как всегда, есть нюанс — встреча с главбухом института. Но это потом, потом — гнал от себя неприятную мысль профессор. А сейчас работа. Профессор раскрыл рабочую тетрадь.

В предбаннике раздался грохот, возвещавший о приходе лаборанта. Упали швабры, прислонённые в углу. Семён раздражал профессора до невозможной степени. Своей глупостью, необязательностью, неуклюжестью. Где те лаборанты, которые работали здесь в дни его молодости? Они были на порядок умнее и профессиональнее нынешних руководителей научных подразделений. Им можно было доверить практически всё. Доверить и знать, что положенная работа будет выполнена точно, в срок и наилучшим образом. Но Семён! У профессора не было подходящих слов, чтобы охарактеризовать его. Однако деваться было некуда. Лимиты, выделяемые на исследования, были смехотворно малы. Приходилось довольствоваться альтернативщиками, косившими работой на этих должностях от срочной службы в армии. Ну, погоди, голубок, я тебе устрою свидание с кирзой и автоматом. Особенно его выводили из себя туннели в ушах лаборанта. Полнейший идиот!

Семён! Поди сюда! Доброе утро.

Здравствуйте, Валентин Николаевич.

Сёма, — в голосе профессора зазвучало раздражение, — Сёма, мне тут доложили, что ты не носишь отходы до мусорных баков и вываливаешь их в канаву на заднем дворе?.. Это не хорошо, Сёма. Бродячие собаки растаскивают всё по округе. Местные жители жалуются. Если это повторится, то нам придётся расстаться. Ты уяснил?

Семен, насупившись, молчал: «Да пошёл ты нахер, козёл»! Служба в армии с некоторых пор не казалась ему столь ужасной. Этот толстожопый гандон его достал!

Семён, нам сегодня предстоит хорошо поработать. Подготовь, пожалуйста, животное. Острый эксперимент на открытый мозг. Да, и хорошенько обработай операционное поле. В прошлый раз мы получили сепсис, и результаты пошли насмарку. Семён! Ты слышишь меня?!

Да, Валентин Николаевич. Козёл! — последнее слово лаборант произнёс про себя.

Давай, Сёма, давай. Не стой болваном, — профессор вернулся к записям в рабочем журнале.


*****

Аркадий открыл глаза. Он лежал на твёрдом и неудобном ложе. Попытался подняться, но у него не получилось. Мышцы не слушались. Не поворачивая головы,  мужчина огляделся — небольшое пустое помещение без окон, на потолке помаргивала лампа дневного света. Аркадий не помнил, как он здесь очутился. Вчера Наташка выгнала его из дому, и он с друзьями не плохо отметил это событие. Вильям Лоусонс с колой, водка, пиво. Аркадий был балбесом пятидесяти шести лет от роду, длинным и тощим, работал кладовщиком на стройке у армян возле метро Динамо и был не дурак выпить. Гражданская жена Наташка периодически гнала его взашей, но поостыв, всегда пускала обратно. В принципе она была неплохой женщиной, вот если бы ещё на тридцать килограммов полегче...

Спиртного не хватило, и мужчина отправился в магазин за новой порцией. На ногах он уже держался нетвёрдо и по дороге запнувшись, упал, сильно стукнувшись затылком о бетонный край арыка. Фейерверк в голове, очнулся он уже в этой комнате.

В замке повернулся ключ. Дверь распахнулась.

Аркадий истошно закричал. В проёме на задних лапах стояла огромная крыса вполовину человеческого роста, одетая в синий халат, с перфорированными ушами. Она косолапо подошла к лежащему, на ходу натягивая резиновые перчатки на передние лапы. Аркадий кричал до тех пор, пока крыса не ткнула ему в шею палкой электрошокера.

5 самых важных книг.

#5книг
Это, конечно, мало. Их, этих книг, гораздо больше.
Просто отмечу пятёрку этапных, повлиявших на меня в своё время.
[Spoiler (click to open)]
1. Легенда о Тиле Уленшпигеле... Шарля Де Костера.

Юмор. Насмешка. Добро. И это добро не дрогнувшей рукой влепит пулю в лоб убийце и загонит кинжал в толстое брюхо предателя. Ну и, конечно, иллюстрации Павла Бунина. Я в детстве бесконечно их разглядывал.

2. Уловка-22 Джозефа Хеллера.

Корпоративное устройство мира. Мораль заменена пользой.
Каждый делает своё дело. Мило делает деньги, Йоссариан бомбит немецких зенитчиков, немецкие зенитчики стремятся убить Йоссариана, экс-рядовой Уинтергрин сидит на гаупвахте - таков порядок вещей. И нарушать его нельзя ради всеобщего блага.
Один только девиз - Лучше жить стоя, чем умереть на коленях - чего стоит)))

3. Зубр Даниила Гранина.

Главные людит на земле, это те, кто дают название вещам в этом мире.
Люди, которые приоткрывают завесу неизведанного.

4. Дар Набокова.

Аристократизм духа. Пиеетет перед людьми науки. Насмешка над политически-одарёнными существами.
И Русский язык, как главный герой романа.

5. Старик и море Хемингуэя.

Борьба, даже безнадёжная и проигранная, никогда не бывает безнадёжной и проигранной.
Она оставит след.

Рецепт супа по холостяцки.

Наша жена, мать, а так же владелица собаки, кота и улитки покинула нас. Слава Богу не насовсем.
Улетела к тёплому морю на конгресс похуистов главврачей.
Еда, что она оставила на неделю, была съедена за три дня.
Население нашей квартиры перешло в режим выживания. Каждый питается, как может.
Дочь поедает корнфлейки с молоком, запивая эту бурду какао.
Сын разводит дошираки горячей водой из-под крана (кипятить воду в чайнике - для слабаков) и жрёт их.
Улитка ест морковные очистки, кот свой сухой корм, а собака всё, что сможет украсть.
Я же варю себе суп из семи круп (его, кроме меня и собаки никто не ест).

Состав:[Spoiler (click to open)]

  1. половина средней картофелины,

  2. половина средней луковицы,

  3. половина средней морковки,

  4. три две копчёные сосиски (одну украла собака),

  5. помидор,

  6. зубок чеснока,

  7. столовая ложка растительного масла (рафинированного, дезодорированного, подсолнечного),

  8. вкусная соль, 4 перца, перец-огонёк,

  9. двадцать оливок,

  10. куринное яйцо.

Ингредиенты.


Пиготовление:

Налить в кастрюлю полтора литра воды, довести до кипения, бросить туда оливки, добавить картофель,  (порезаный кубиками примерно 1 на 1 см).
Мелко пошинковать морковь и лук и зажарить их на растительном масле.
Мелко порезать сосиски (те, что удалось отобрать у Дуськи), добавить их в кастрюлю.
Варить, пока картошка не сварится до полуготовности (минут десять).
Обварить помидор (чтобы легко было очистить от кожицы), очистить, вырезать деревянную серединку, порезать и бросить в кастрюлю.
Добавить зажарку, ароматную соль по вкусу, 4 перца по вкусу, перец-огонёк - 3 стручка. Раздавить и бросить в кастрюлю зубок чеснока.
Варить ещё 10 минут.
Для нажористости разбить яйцо, вылить его в кастрюлю и взболтать, чтобы оно не сварилось комком.

Получится вот такой супчик:


Налить суп в тарелку и добавить туда ложку сметаны.
Перед употреблением выпить рюмку морозной водки - 75 грамм.

Две тарелки съесть сразу.
Третью спустя пару часов, предварительно ещё махнув водочки.

Не будите в животном человека.

История о том, как в птичьем сердце извергся вулкан человеческих страстей, и что из этого вышло.

Попугай Георгий остервенело чесал спину о прутья клетки. Блохи сегодня что-то особенно раздухарились и устроили чехарду прямо между его лопаток. Аккурат в том самом месте, где наш герой не мог их достать ни клювом, не своей когтистой лапой.
[Spoiler (click to open)]
«Ну, погодите же, паскуды!» — раздражённо повторял он про себя, энергично ёрзая спиной о металлические спицы.

Георгий (он же Жорик, он же Жора, он же Гоша, он же Гога), серый жако, проживал в незапираемой клетке, стоящей на облупленном комоде в зале квартиры Эммы Александровны Ниточкиной, преподавательницы русского языка, старой девы. Жизнь у попугая была размеренной. Никаких волнений и забот. По его мнению, это было счастьем. Он наслаждался тишиной и покоем. Два года и семь месяцев назад он проживал в семье, в которой было два человеческих детёныша, периодически поджигавших ему хвост, и кот, который время от времени пытался его сожрать. Георгий вёл непрерывную изнурительную борьбу за выживание. Слава Богу, этот период попугайной жизни закончился благополучно. Вскоре Георгий надоел детям, маме этих детей надоела семечковая шелуха, которую тот сплёвывал из клетки на пол, коту он надоел своей недоступностью, и на семейном совете было решено отдать птицу одинокой соседке по лестничной площадке. Этой соседкой оказалась Эмма Александровна.

Георгий вёл уединённую жизнь холостяка. Его хозяйка была поклонницей фантазий британского учёного Томаса Мальтуса — планете грозит беда по причине ея перенаселения — и отказывала в общении с лицами противоположного пола не только себе, но и своему пернатому компаньону.

Отсутствие любви и любовных утех хорошо сказывалось на физическом здоровье нашего героя, однако создавало некоторые проблемы психологического плана. Георгий стал сверх меры романтичным. И… чему суждено было случиться, случилось. Он влюбился. Влюбился самозабвенно.

К Эмме Александровне на уроки русского приходила некая девица, Алина Расторгуева, ученица 11 В класса, средней школы № 1468.  Прелестное розовокудрое и черногубое создание с четвёртым размером груди. Сложена девушка была, как Венера. Мечта педофила. Одета она всегда была несколько странновато — в синие ботинки Timberland, чёрные чулки с дырками, короткую кожаную юбку, курточку кислотного зелёного цвета и в блузку в фиолетово-оранжевых разводах. Но чёрт ногу сломит в этих современных модах.

Едва заслышав её голос, наш герой стремительно летел к Алине. Садился к ней плечо, нежно перебирал клювом католический крестик в её ухе, целовал в щёчку, в шею  у затылка там, где начинают расти волосы, в надключичную ямку. Шептал ей признания в любви на невнятном птичьем языке, напоминавшем звуки, которые иногда издавал живот Сергея Васильевича, мужа и отца бывших владельцев попугая. Алина хихикала и гнала птицу прочь. Георгий садился на люстру над столом, где проводились занятия, неотрывно смотрел на свою Леду, и умилялся.

Прошёл месяц. Месяц безответной любви. Месяц счастья и горя, которые словно маятник то окунали его в пучину отчаяния (когда Алина отсутствовала), то возносили на немыслимые вершины райского наслаждения (когда попугай сидел на плече девушки). Георгий предпринимал героические усилия по усвоению человеческого языка, чтобы объясниться с предметом своей любви. Он постоянно что-то бормотал в своей клетке дни и ночи напролёт, до тех пор, пока хозяйке это не надоедало, и она не накидывала выцветшее банное полотенце на жилище нашего мученика. В этом махровом сумраке Георгий ненадолго забывался тревожным сном.

Всё оборвалось внезапно. В один из дней, закончивши занятия, Алина расплатилась с хозяйкой и, поблагодарив ее, скрылась за входной дверью. Попугай, как обычно подлетел к окну, чтобы бросить последний взгляд на красавицу. Алина выпорхнула из подъезда. Там её ждал какой-то жидконогий дрищ рядом со стареньким опелем. Девушка подбежала к нему, страстно обняла и поцеловала. Затем они сели в машину и умчались. В глазах Георгия потемнело. Жизнь потеряла всякий смысл. Им никогда не быть вместе. Что же делать?!

Эмма Александровна, проводив ученицу, занялась приготовлением еды. Она, поглядывая на экран работающего телевизора, шинковала луковицу для диетического супчика. Георгий слетел с форточки прямо на стол, оттолкнул овощ прочь и занял его место, подставив горло под нож. Рассеянная хозяйка, не заметив подмены, занесла сверкающий клинок. Жизнь попугая завершилась.

Вдруг из телевизора раздались чарующие звуки песни в исполнении Стаса Михайлова. Ну какая же старая перечница сможет устоять перед этим! Нож выпал из рук Эммы Александровны. Она бессознательно смахнула лежащего на разделочной доске Георгия в помойное ведро и словно сомнамбула, не отрывая взгляда от телевизора, двинулась к дивану.

Какая ирония судьбы! Вместо скорой смерти оказаться среди луковой шелухи и картофельных очистков! Наш герой выпорхнул из ведра и вырвался на улицу, пробив марлю, которой была затянута форточка. Клюнул курящего на балконе этажом выше Вовку Мартусеева в лоб и полетел прочь.

Судорожно размахивая слабо приспособленными к полёту крыльями и громко каркая, Георгий унёсся в промозглую московскую слякоть. Две вороны, терзавшие дохлую крысу у помойки, проводили его изумлёнными взглядами.

Вовка ошарашено потёр голову: ни хрена себе!

P.S. Больше попугая никто и никогда не видел.

P.S.S. Через ранку на лбу молодого человека Георгий заразил того пессимизмом. И с тех пор Владимир, влекомый  чувством глубокой неудовлетворённости окружающей действительностью, бросил ежевечерний просмотр ю-тубовских роликов и занялся написанием велеречивых и тягомотно-нудных фанфиков. Которые он затем отправлял на литературные конкурсы в жж.

42 (Голод)

В детстве я был анорексиком. Маленьким, лопоухим мальчишкой с дефицитом губ для прикрытия передних зубов. Тощеньким и перманентно, по мнению моей мамы, находящимся на грани смерти от истощения. Можно, конечно, с ней было согласиться – я и в самом деле ел плохо.
[Spoiler (click to open)]
Кожа у меня была цвета сантехфаянса, глазки голубенькими, волосюшки до плеч, белесые и вьющиеся. Эдакий херувимчик без крылышек — поголовно все женщины всегда и везде испытывали ко мне неукротимые материнские чувства. Использование женского расположения было для меня естественным, как дыхание.  Маленький гадёныш-манипулятор.

В те времена мы жили в горнорудном посёлке недалеко от Джезказгана. В его окрестностях добывали уран. Отец работал энергетиком на руднике, мать учительствовала. Родители с утра и до вечера были на работе. Забота обо мне, третьекласснике, практически полностью легла на плечи моей сестры Светки, учившейся в девятом. Она готовила меня к походам в школу, одевала, следила за тем, чтобы в моём носу не было соплей, а уроки сделаны, кормила, вернее вела отчаянную войну с моим стремлением умереть от голода. Судя по тому, что я жив до сих пор и довольно упитан, она этого демона победила. Но  как это ей далось! Сейчас, спустя множество лет она смеётся. Но тогда, по её словам, готова была раскроить мне череп и содрать с меня кожу. Фантазия у неё всегда была богатой. На какие только ухищрения она не шла, чтобы впихнуть в меня хотя бы ложку еды. Маман у нас отличалась строгостью, но я маленький  издыхающий любимчик и с меня были взятки гладки. А вот сестре за брата доставалось за дело и без дела.


*****

— Гарик, я пожарила бататы (любимое блюдо южно-американских индейцев араваков), — произнесла она ласково-вкрадчивым голоском. По её мнению романтика этого слова должна была пробудить во мне аппетит. Но подхалимские нотки в Светкиной интонации сразу же меня насторожили. Я посмотрел на обжаренные до золотистого цвета полудольки чего-то, вызывающего у меня тошнотворное отвращение и в моей голове зародились оправданные подозрения.

— Да?!  …а почему они похожи на картошку?! …не буду!

— Жри сволочь! — бац! звонкая  затрещина.

— А-а-а-а...


*****

Родители выбрались из родных пенатов за два года до описываемых событий и приехали в этот посёлок за длинным рублём. Отец частенько про себя напевал на мотив известной песенки следующую фразу: а я еду, а я еду за деньгами, за туманом едут только дураки.  Познакомились они, будучи студентами пединститута. Потом отец понял, что стезя учителя не его — ни денег на содержание семьи, ни жилья не заработать. Он бросил это неблагодарное дело, устроился электромонтёром в какую-то энергосеть, так же поступив на вечернее отделение политехнического института на автоматику и телемеханику. Работая днями и учась вечерами, отец попутно сдавал сессии за себя и за двоюродного братца моей матери, который учился в том же институте. Они с дядей Вовой были очень похожи и их часто путали — оба маленького роста, черноволосые и светлоглазые, вирулентные, необычайно сильные физически, вечно хохочущие и, как бы это помягче сказать, слегка ёбнутые. Нет бы уметь сморкаться в платок, уметь пользоваться ножом и вилкой — этого не было в помине. Вот дать кому-нибудь в глаз, да, завсегда-пожалуйста. Наверное, мать и выбрала отца себе в мужья именно поэтому — он был почти точной копией  мальчишки, с которым она провела детство. Проработав электриком пять лет и окончив институт, отец получил квартиру. Но заработки оставляли желать лучшего, и наша семья двинулась по стране в поисках финансового благополучия.  «А я еду, а я еду за деньгами, за туманом едут только дураки».

Мать с отцом были детьми войны — безотцовщина, нищета, голод. В этом посёлке они впервые стали получать настоящие деньги. Купили мебель, телевизор, стали подумывать о машине. И впервые наелись вдосталь того, чего хотели. Помню большой керамический бочонок, размером с ведро, полный шоколадных карагандинских конфет — Мишка на севере, Белочка, грильяж. И мать с сестрой едят эти конфеты, как не в себя. Этот бочонок жив до сих пор, и так же наполнен конфетами. Для отца одним из основных критериев хорошести человека было то,  как тот ел. Если любил это дело, значит был приемлем для общения и снисхождения. Отец презирал привередливых к еде людей. И вот поди ж ты, его собственный сын… но всё было не так безнадёжно.


*****

В те времена, конец 60-х — начало 70-х прошлого века, в тех краях практиковался промышленный отстрел сайгаков для снабжения населения мясом. Стрелки на мотоциклах с колясками преследовали по степи стада антилоп, расстреливая их на ходу. Сзади ехали грузовики в которые мужики, добивая подранков, собирали добычу. Потом мясо продавалось населению по смешным ценам — лишь бы отбить стоимость горючего и боеприпасов. Охотниками были работники рудника. Машины тоже выделял рудник. Отцу, как участнику этих операций, сайгачатина доставалось бесплатно. Как правило это происходило глубокой осенью, когда уже стояла устойчивая минусовая температура, необходимая для хранения большого количества мяса вне холодильников.

И вот однажды я захожу в сарай, а там, на импровизированных вешалках вроде тех, на которые развешивают верхнюю одежду в шифоньере, висят штук двадцать освежёванных сайгачьих туш. Вид огромного количества сизо-красного сырого мяса, его насыщенный запах, вызвали у меня приступ сильнейшего голодного слюнотечения. Я с тех пор не могу спокойно видеть кровавую сырую плоть и спокойно вдыхать её аромат, у меня всегда начинает сосать под ложечкой.

Я со своим приятелем Юркой Бухариным идём по улице. В каждой руке у нас по шампуру шашлыка. За нами трусят околоточные барбосы. Мы съедаем куски пожирнее и помягче, а постные сплёвываем собакам. Те вежливо их подъедают и даже не дерутся между собою, они сытые. Тогда ещё не было нынешней вакханалии изысканных шашлычных маринадов, использовались только уксус, репчатый лук и перец — поэтому шашлык всегда был вкусным.

Как-то раз отец принёс палтуса. Огромная рыбина не помещалась на кухонном столе. Её хвост свешивается чуть не до полу и наша Ксанька, утробно урча и завывая, алчно жуёт его.
Большие, истекающие жиром, куски жареной рыбы в блюде посередине стола. Ммммм… во мне начал проклёвываться маленький хищник.


*****
Окончательный предел на моём влечении к голодной смерти, а возможно и первую буквицу в записях моей взрослой судьбы, поставил следующий случай:

Сашка Архангельский, Светкин ухажёр, пригласил её в кино, какое-то индийское, шедшее в поселковом клубе. Сестрице очень не хотелось меня брать, но я, проявив всю свою зловредность, настоял на обратном. Деваться ей было некуда, я бы обязательно наябедничал родителям и её бы наказали. Она, скрепя сердце, согласилась. Стояла середина ноября, было уже довольно прохладно, скорее даже холодно, вот-вот наступит зима.

Пока наша троица наслаждалась лицезрением оливковотелых индийских молодцев и сисястых индийских баб под тропическим индийским же солнцем, на улице случился катаклизм: погода резко ухудшилась. Температура внезапно опустилась градусов на двадцать ниже нуля, начался буран. В Центральном Казахстане подобное случается.

По окончании сеанса мы как цуцики дрожали в фойе, не решаясь выскочить на улицу — одеты мы были легко и явно не по погоде. Сестра с Сашкой смогли бы добежать до дома, но мне, мелкому шибздику, это явно было не по силам. Светка яростно шипела на меня, сердито тараща глаза.

Здесь нас и обнаружила Тамара Матвеевна, директор клуба, женщина за сорок, крепенькая и невысокая. Она сразу оценила нашу проблему, и завела к себе. А проживала она в паре комнат, расположенных в здании клуба.

Посёлок был маленьким и все друг друга знали. Кроме того ей нравился наш отец. Он нравился всем женщинам без исключения.

У себя в квартире Тамара Матвеевна заставила Сашку поддеть под куртку её шерстяную кофту, напялила на него свою песцовую шапку, меховые рукавицы и выпроводила на улицу за одеждой для нас. Наша мама уже должна была быть дома.

Мы сидели за столом, ели бутерброды, приготовленные для нас хозяйкой, запивая их сладким горячим чаем. Женщины вели светскую беседу. Я же сидя на стуле, болтая ногами и бесконечно пережёвывая кусочек колбасы, никак не решаясь его проглотить, пялился по сторонам. Вдруг моё внимание привлекла большая звезда, покрытая красной эмалью, с изображением солдата на щите спереди, которая лежала на стеклянной полке серванта. Орден Красной звезды. Я разбирался в этом. У меня была иллюстрированная книжка про ордена. И я постоянно её штудировал.

Я прервал разговор двух кумушек вопросом:

—Тётя Тамара, это  ваша?  — она обернулась ко мне.

— Да.

— А как вы её получили?

Немного помолчав, Тамара Матвеевна, улыбнувшись ответила:

— Кушать очень хотела.

— ?

— Когда началась война, мы жили в пригороде Ленинграда… мама, бабушка, папа и я… папу забрали на фронт и сразу убили… еды не было… бабушка заболела и умерла… потом мама… а мне было 16 лет… я ещё не работала… кушать очень хотелось… и я пошла к солдатам… они меня накормили… а потом дали в руки винтовку и сказали: отрабатывай…

Женщина перестала улыбаться. Её лицо изменилось, приобрело звериные черты. Оно стало страшным. Такой холодной и лютой злобы в глазах я никогда не видел раньше, да и по сю пору тоже. Этот взгляд я пронёс через всю свою жизнь.

— Я застрелила  42 немца.